Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:28 

- Дорогая, тебя никогда не посещала мысль, что ты - ошалевшая от скуки шлюха?(с) мой экс.
Название: "Иллюзия свободы"
Автор: ~Dominique
Размер: макси. В процессе.
Категории/Жанры: pov, психология, слеш
Пейринг:
Рейтинг: NC-21
Предупреждения:

Я смотрел много крутых боевиков. Ну, так уж случилось. Часто мне было совершенно нечем себя занять, а потому я разваливался в своём любимом кресле, затаривался сэндвичами и горячим чаем, и смотрел фильмы один за другим. Совсем тупые, типа «blood & sperm», что-то поумнее, что-то – ни рыба, ни мясо. И во всех этих фильмах едва ли не главным разговором всего действа (ну, кроме, пожалуй, размазывания чрезмерно романтичных соплей) был монолог главгера о страхе. Всё сводилось к тому, что страх – вещь правильная, тесно связанная с инстинктом самосохранения, и если ты ничего не боишься – ты либо покойник, либо Чак Норрис. Но страху ни в коей мере нельзя перерастать в панику. Паника – губительное состояние, когда человек не способен собраться, сориентироваться и принять единственно правильное решение. Честно говоря, эта идея была мне по душе, и я очень старался натренировать себя для того, чтобы вовремя взять себя в руки и не позволить зародиться этой самой панике ещё в самом начале.
Но, чёрт бы вас всех побрал, невозможно не запаниковать, когда ты просыпаешься и понимаешь, что ничего не видишь и не можешь пошевелиться. Дёргаешься, бьёшься, как рыба, выдернутая из привычной обстановки, в которой есть вода, вода и ещё раз вода, на сушу. Стараешься дышать – и ничего из этого не получается. Стараешься встать, и что-то тонкое и прочное впивается в твои запястья, зафиксированные над головой. А самое, пожалуй, страшное во всём этом – отсутствие возможности оценить обстановку, потому, что ты нихрена, блять, не видишь! Вы когда-нибудь просыпались в такой обстановке? Нет? Я считаю, что вам крупно повезло.
- Дейв! – с утра страшно першит в горле, я не узнаю собственного голоса. Какая-то часть меня, которая всё ещё хранит крупицы здравомыслия, различает, что крик мой наполнен животным, диким ужасом на границе с истерикой. Эта часть очень старается вспомнить, что происходило вчера. Помнит Клифа, помнит бар, помнит, как Дейв пинал чью-то беспомощную тушку. Помнит, что секса не было. А так – как будто кто-то здорово выскоблил мою память. Ни одного чёткого образа, ни одной более ли менее полной фразы. Какие-то обрывки, ошмётки прошедшего дня, из которых сложно извлечь причину, по которой сейчас я нахожусь в таком вот положении. – Дейв, мать твою! Майор!
Тишина. Такой страшной тишины я не слышал никогда в своей жизни. Настолько тихо, что может показаться, что я уже где-то глубоко под землёй. Или… как это любят говорить в таких трагичных и пафосных вещичках? – на дне пруда, и плеск весла не потревожит мой покой. И бла-бла-бла. Но как-то это всё ничерта не романтично. И в таком вот ехидном ключе думать не слишком получается. Тело сковывает ощутимый на клеточном уровне ужас. Сводит судорогой лодыжки, низ живота и диафрагму. Я стараюсь даже не дышать, чтобы различить хоть один звук. Но – нет. Это совсем не так, как в квартире со стеклопакетами. Пусть в таких помещениях не слышно звуков улицы, но всегда присутствует хоть какой-то фоновый шум. Либо жужжат куллеры системника, либо вода из крана капает, либо чайник кипит. Соседи, в конце концов шумят – ремонт делают, ссорятся, трахаются, роняют на пол что-то тяжёлое. А тут – вообще ничего. Тихо, как в морге. В морге?
Знаете, в чём подлость человеческого восприятия? В том, что компенсация отсутствия какого-либо из органов чувств часто превращается в сущую пытку. Человек – зверушка мнительная. И вот теперь я почти чувствую запах формалина, почти ощущаю холод камер, в которые аккуратно расфасовывают не живые уже тела. Мне кажется, что лежу я на металлическом столе, а тушку мою покрывает лёгкая простынка, как дань уважения к бренным останкам. Только я всё ещё жив. И как-то совершенно не собираюсь умирать.
- Дейв! – очередная попытка, как и предыдущая, не венчается успехом. Мой голос некоторое время вибрирует, заполняя собой воздух, а затем исчезает, сжимается в точку под невероятным давлением тишины. – Сука, сука, сука! – ору я, чтобы не чувствовать эту убивающую пустоту. – Дейв, мать твою! Мразь! Где ты, чёрт бы тебя побрал? Дейв!

Бывают такие моменты в жизни, когда искажается реальность. Пространство меняется, пульсирует, дрожит, поддаётся твоему воображению, а время – вовсе сходит с ума. Оно не имеет ничего общего с внешним своим течением, закручивается в воронку, из которой тебе уже не выбраться. Секунды становятся годами и наоборот. Ты теряешь точку отсчёта, ты начинаешь сходить с ума. Ты перестаёшь существовать, как нечто отдельное от этого невероятного, сильного ощущения. Так бывает крайне редко и подобная сила эмоций не дана всем и каждому. Так чувствуют творцы, так чувствуют философы, так чувствуют те, кто находится на грани смерти и безумия.
Вопреки яркому переднему плану, на котором разворачивается всеми своими красками ужас, на заднем плане колотится эйфория. Осознание себя – собой. Наиболее острое ощущение собственного существования. Наверное, подобные переживания – предшественники Стокгольмского синдрома. А может, и нет. Я никогда не разбирался в подобных вещах так, как положено, так, как этому учит психологическая практика. Я вообще мало что в этой жизни знал с той стороны, которую преподносят нам на блюдечке с голубой каёмочкой. Прежде чем сказать, показать или написать что-то, прежде чем сфотографировать, я заставляю себя пропустить момент сквозь себя, рассмотреть со всех возможных сторон, выбрать ту единственную грань, которая сверкает ярче остальных, и зафиксировать. В памяти, на бумаге, на плёнке. Поэтому сейчас, пусть я и не осознаю всего этого, я настолько живой и яркий, что даже погаси свет во всём мире – я останусь пульсирующей точкой.
Я ору во всю глотку. Я бьюсь в припадке истерического смеха, чувствую, как в запястья мои врезается эта чёртова лёска(?), проволока(?), чувствую, как разделяет мою кожу, как липкая и горячая кровь стекает по предплечьям, почти точно повторяя дорожку напряжённых синих жилок от кисти до локтя. Мне кажется, если ничего не произойдёт, я умру от того, что разорвётся моё грёбаное сердце, которое уже ненавидит меня любой ненавистью и отчаянно ломится в рёбра, силясь выпрыгнуть наружу.
Скоро мой голос срывается и я хриплю – безнадёжно, болезненно, чувствую, как саднит горло, как просятся наружу лёгкие. Я уже понимаю, что никто не откликнется, но не могу позволить себе остаться в тишине. Если не будет звука, мир закончится. У меня не останется ни одной точки опоры, ни одно свидетельства того, что я есть. Наверное, именно так размышлял Бог, создавая себя из великого хаоса, а потом – творя небо и твердь. Он хотел убежать от ощущения собственной нереальности, он хотел воплотиться. Так и я теперь – стараюсь воплотиться в своём страшном, надорванном крике.
Это продолжается и продолжается, так, будто я попал в какую-то ловушку веков, день сурка сократился в один миг, и теперь курсирует по кругу, по кругу, по кругу… Я не знаю где я, не знаю который час, не знаю, почему это происходит со мной и кто в этом виноват. Мне кажется, что я человек без прошлого, кажется, что ничего и никогда со мной не происходило, что я родился здесь, некоторое время назад, уже взрослый. И сейчас – похож на младенца со сформировавшимся сознанием, который боится окружающей действительности и хочет обратно. Туда, где он ничего не помнит, но где было безопасно и тепло, где ничто не угрожало его жизни.

Со временем я устаю. Понимаю, насколько никчёмны мои потуги. Руки искромсаны, голос сорван, глаза щиплет от слёз. Губы – искусаны в кровь и я облизываю эту солёную жидкость, жадно глотаю, стараясь хоть чем-то смазать глотку. Моё дыхание – глубокое и рваное. Мне не хочется дышать, но тело совершает дыхательные движения без моего на то согласия.
Обрывочно всплывает в памяти что-то, что было не со мной. Не в этой реальности. Огни – холодные, белые, скользящие по потолку, полу, стенам. Музыка, звуков которой я не слышу, могу уловить только ритм. Тело – моё, но я его не чувствую, не воспринимаю. И много людей вокруг. Они смеются. Они подходят ко мне по очереди, склоняются надо мной. Раскачиваются. И скоро, совсем скоро их лица уродуют странные смешные и страшные одновременно гримасы. Я чувствую, как наполняюсь чем-то чужеродным, как это чужеродное обволакивает меня снаружи. Картинка постепенно гаснет. Меняется местность. Серые бетонные стены. Серый пол. Лампочка под потолком. И я, прикованный к кровати.
Я видел это прежде. Представлял? Снилось? Сейчас я отчаянно не могу ничего вспомнить. Я не хочу вспоминать. Я не хочу возвращаться туда, где всё хорошо, потому, что не выдержу этой экскурсии, которая закончится рано или поздно. Так или иначе. Сознательно я пытаюсь прогнать всё это из моей головы и, как будто назло мне, образы никуда не уходят. Они накрепко цепляются друг за друга, сплетаются в причудливый и отвратительный ряд ассоциаций. Мой разум самостоятельно моделирует пространства и ситуации, создавая вокруг меня миры, наполняя их предметами, личностями, обоснованиями. Он пытается всё объяснить, соглашаясь даже на самые абсурдные гипотезы. Так легче, чем оставаться в неведении. Так легче…
Калейдоскоп окружающей среды окончательно выматывает. Я практически не способен больше ни на что. Совершенно. Вспоминаю, что в Японии запретили показ какого-то мультика потому, что в нём были кадры с невероятно быстрой сменой цветов, при чём не по оттенкам, а хаотично: красный, зелёный, синий, жёлтый, фиолетовый… У детей перед экранами случались инсульты. Если посадить хамелеона на стопку цветной бумаги и вытаскивать из-под него по листу в какой-то определённый промежуток времени – он устанет мимикрировать. Он умрёт. Кажется, я тоже сейчас умру. И, наверное, так будет лучше. Или не будет… Верно подмечено. Не будет ничего. А значит – ни страха, ни каких-либо несвоевременно обострившихся потребностей, вроде жажды или голода, не будет и боли. Ни-че-го.

Я благодарен себе за то, что вымотался. Забвение накрыло меня сном без сновидений и, на какое-то время, я выпал из нереальной реальности, погружаясь в небытие. Конечно, это не возвращает мне и толики сил и благоразумия. И когда я снова просыпаюсь, в надежде на то, что всё это было кошмарным сном, я расшибаюсь о безапелляционность реальности, осознавая, что всё, что происходит со мной – происходит на самом деле.
- Дейв! – губы мои пересохли, и слово даётся мне невероятными усилиями. Я чувствую, как трескается тонкая кожа, чувствую, как горят предплечья. Только запястий не чувствую вовсе. Пальцы, наверное, меня уже не слушаются. Если бы я не попробовал пошевелить ими, может быть у меня был бы шанс сохранять спокойствие ещё несколько секунд. Но теперь я снова погрузился в самое сердце глухой бездны страха и отчаяния. Мои руки – это всё, что у меня есть. Это моя жизнь. Жизнь грёбаного тактильщика. Я пытаюсь вспомнить, какой на ощупь металл, каков – шелк. Пытаюсь вспомнить едва уловимое погружение кнопки спуска моего старого фотоаппарата, и понимаю, что не могу. Возникает острое желание потрогать. Я стараюсь рвануть руки на себя, освободиться. То, что фиксирует меня – срывает запёкшуюся кровь и обжигает новой вспышкой боли. Но пальцев я по-прежнему не чувствую.
И вот теперь, на исходе всех моих сил, из груди вырывается совершенно ужасный нечеловеческий вопль, выворачивающий меня наизнанку. И так, до тех пор, пока хоть капля воздуха остаётся в моих лёгких. Говорят, что даже при максимальном выдохе, в этом органе остаётся какое-то количество газа, не позволяющего слипнуться альвеолам. А я стараюсь изо всех сил вытолкать этот газ к едреней фене. Я хочу ощутить свою смерть.
Человек, попавший в экстремальную ситуацию, имеет всего несколько вариантов развития событий: пересилить себя, как киношный герой, и отнестись к делу хладнокровно, впасть в ступор или сойти с ума. Кажется, я приближался к третьему варианту.
- Какого чёрта ты вопишь, сука? – чужой, холодный и не приятный голос с ужасным акцентом распарывает привычный мне набор звуков. Так скальпель рассекает очаг воспаления – болезненно и мучительно медленно, чтобы потом добраться до сердцевины «тупым способом» - не острым предметом расслаивая ткани.
- Где я? Чёрт побери, где я? – не знаю, что обычно люди должны спрашивать, говорить, думать в подобных ситуациях. Единственное, чего хочу я – это узнать хоть что-нибудь. – Помогите мне. Помогите, прошу Вас!
Тонкие холодные пальцы сжимают мои локти. Я чувствую, как взгляд ничего не выражающих глаз исследует мои руки. Останавливается на кровоточащих ранах.
- Ты хочешь сдохнуть, кретин? – безэмоциональный голос задаёт мне очередной вопрос, а мне кажется, что человек просто меня не услышал, а потому, как сумасшедший, повторяю снова и снова, стараясь понять, действительно ли я говорю вслух.
- Помогите мне, пожалуйста… Помогите.
- Да уж… Ещё немного, и твои клешни мне пришлось бы отрезать и выбросить собакам, - человек укоризненно цокает языком. Я слышу, как щёлкает металл. Не понимаю что это, но на то, чтобы испугаться ещё больше у меня просто не хватает сил. Я чувствую, как широкие браслеты затягиваются на моих руках. Тёплые, безопасные, широкие браслеты. Чувствую, как тонкая и острая фиксирующая меня прежде гадость с трудом вырывается из моей плоти. Человек развязывает мне руки. – Скажи, ты собираешься продолжать орать, или полежишь спокойно, пока не придёт Главный?
- Я прошу Вас… Прошу…
- Понятно, - выдыхает мужчина и чем-то холодным и влажным касается моего локтевого сгиба по внутренней стороне. – Не дёргайся.
И я дёргаюсь. Странно. Наверное, это заложено с детства – делать то, что нам запрещают. Если бы мы искореняли в себе эту паскудную привычку, то набили бы куда меньше синяков и попали бы в гораздо меньшее количество задниц. Но нет же, мы упорно стремимся к запретному. Запретный плод – сладок?
Нихрена не сладок. Мощный удар приходится мне по челюсти, заставляя мою голову мотнуться в сторону, разбрызгивая по дороге мелкие капли крови. Сознание несколько меркнет. Я только успеваю почувствовать, как выше локтя перетягивают мою руку, как холодная и безразличная игла входит в мою вену, выбрасывая неизвестную мне отраву. А потом мне становится спокойно. Нет, не так. Мне становится безразлично. Как будто кто-то разом выдернул все мои чувства и мысли. Я похож на сундук, найденный на дне моря. Вскрытый, выпотрошенный и теперь – абсолютно пустой. Только в комнате поприбавилось звуков. Чьё-то размеренное дыхание наполняло мёртвое пространство жизнью. Чьё-то. Не моё.
И я ловлю это дыхание, как божественную музыку, покачиваюсь на его волнах и снова погружаюсь туда, где нет ничего.
Может быть, Бог – полный придурок и ему не следовало отделяться от хаоса, создавая порядок? Если бы он подождал, пришёл бы кто-то, кто отнял бы все его чувства. А теперь мы, дети его, склепанные при помощи божьей воли и такой-то матери – повторяем его ошибки. Меняем полную анестезию на душевные терзания.
Если бы мы могли спать вечно…

@темы: психология, Экшн, В процессе, POV

Комментарии
2010-09-23 в 02:45 

One dark night in the middle of the day, two dead boys got up to fight. Back to back they faced each other, drew their swords and shot one another.
Ах ты ж ёкарный бабай!
Ты меня убил. Убил этой восхитительной сценой. Она же мне сниться теперь будет!
Тонко, глубоко, всеобъемлюще.
Бля... Это шикарно!

2010-09-23 в 03:24 

Тотемное животное хэдкраб
Неожиданный поворот.
но хоррош, чертовски хоррош.
от слова хоррор и хорошо)

2010-09-23 в 11:14 

Хрупкая и уязвимая помесь тарана и торнадо.
А вы теперь дышите, милые читатели... пытайтесь научиться до следующей главы.

2010-09-23 в 15:27 

- Дорогая, тебя никогда не посещала мысль, что ты - ошалевшая от скуки шлюха?(с) мой экс.
[Padre Patrick], ну... я постараюсь продолжать в том же духе)

Кай Лис, рад, что хоррорненько. Никогда не писал хорроры, потому не знаю, как дать читателю почувствовать страх Энди... Но если получилось - я запредельно счастлив)

Сеньор, а учиться придётся долго, потому, что не уверен, что сегодня состряпаю главу. Хотя, постараюсь успеть.
У меня организовался полный пиздец по учёбе и полным отсутствием денег(

2010-09-23 в 18:40 

сам себе тайлер
der steppenwolf
~Dominique, получилось, и еще как. я привык пропускать через себя все, что читаю. мне страшно.)
пишите еще да *О*

2010-09-27 в 00:26 

Оберштурмбанфюрер
- Дорогая, тебя никогда не посещала мысль, что ты - ошалевшая от скуки шлюха?(с) мой экс.
osterrein , постараюсь не переборщить с ощущениями) сам, когда пишу, всё пропускаю через себя.
так и скопытиться недолго)

2010-09-27 в 00:35 

сам себе тайлер
der steppenwolf
~Dominique, нужно уметь возвращать себя на землю, а это вообще и в целом полезное умение.)
отлично Вас понимаю. сам боюсь писать серьезные вещи именно поэтому.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

deviant.dreams

главная